Построен он был под развитие крупной промышленности. Когда-то активно строился, но в 90-е годы в своем развитии остановилс, и уже второе десятилетие влачит жалкое существование. Оно оставило свои следы на фасадах зданий, выщербленных дорогах, умирающих деревьях, и — на судьбах людей. В таких городах спиваются от беспросветности и бесперспективности что-то изменить в своей жизни.

В общежитии семейного типа с малогабаритными квартирами жизнь текла по своим законам. Неработающие, но зато пьющие обитатели знали друг друга, компании собирались каждый день в той из квартир, где образовывалась бутылка. Драки случались часто, но это не мешало «врагам» через пару-тройку дней вновь вместе сесть за стол. И все начиналось снова.

45-летний Вадим вместе со своей сожительницей поселились здесь четыре года назад. Своим новым друзьям они рассказали, что жили до этого в хорошей квартире, но за квартиру не платили — поскольку не работали. А те деньги, что получала сожительница за двух детей-инвалидов, воспитывавшихся в интернате, им едва хватало на выпивку. В один прекрасный день они попались на крючок «черным риелтерам», охотившимся на таких, как они. Хорошо, бывшая жена, с которой Вадим не жил уже лет 10, была прописана в квартире, иначе неизвестно, были бы они сейчас живы.

Квартиру за коммунальные долги пришлось продавать — те, кто живет в области знают, какие немыслимые пени начисляются должникам. На остаток от вырученных денег можно было купить только вот эту небольшую квартирку. Вадим сразу предупредил новых друзей, что принадлежит она его жене, которая взялась и оплачивать ее. Это на тот случай, если кто-то пожелает и эту крышу над головой отнять.

Жизнь пошла своим чередом. Вадим с подругой ходил в гости к друзьям, к ним заглядывали собутыльники. Бывало, ссорились и дрались. Но однажды сосед Вадима обнаружил его мертвым в своей квартире. Здесь царил полный хаос, валялись сломанные стулья, стены забрызганы кровью. Убийц милиционеры вычислили довольно скоро. Ими оказались знакомые, которые вместе с Вадимом и его сожительницей кутили в тот вечер.

Из их показаний вырисовывалась такая картина. Два друга направлялись в гости к своим знакомым. Навстречу им попалась Надя, с которой жил Вадим. И сходу начала жаловаться на тяжелую свою долю: вот, мол, кормит-поит Вадика, а тот, тварь неблагодарная, бьет ее. Друзья, уже слегка подвыпившие, возмутились: как так, мужик живет на средства бабы да еще рукоприкладствует. «А ну-ка пойдем, разберемся!» — сказали они твердо, и, прихватив еще один пузырь, направились к Вадиму. Зашли в комнату и учинили допрос с пристрастием. «Пошто женщину трогаешь? Впредь делать так не смей!» И — кулаком по лицу, а потом еще и еще. Вспомнили, что надо идти в гости и порекомендовал женщине вызвать «скорую». Наряд «скорой помощи» предложил Вадиму госпитализацию. Тот отказался.

А друзья, поднабравшись еще в гостях, решили вернуться к поверженному противнику. Показалось, мало повоспитывали они его и честь женщины не до конца отстояли. Вид крови придал им новых сил, и молотили они Вадима, как отбивную. Описание травм, полученных в процессе «воспитания» занял потом три листа убористого текста, составленного судмедэкспертом.

Задержанных отвезли в изолятор временного содержания в другой город (своего здесь нет). Первое заседание суда состоялось в январе 2007 г. И напоминало оно какой-то фарс, а не судебный процесс. Обвиняемые чувствовали себя героями. Собственно, им было перед кем похорохориться. В зале сидели уже нетрезвые с утра подружки, время от времени подбадривавшие своих кавалеров выкриками: «Мы с вами, братаны!» На том заседание суда и закончилось, поскольку не явились основные свидетели, в том числе и сожительница Вадима. Откладывалось оно потом еще с десяток раз — все по той же причине.

Наконец, на одно из заседаний пришел некий человек, который заявил, что Надежда умерла. Судья дал поручение сделать запрос в ЗАГС. Но до конца судебных слушаний эта справка так и не была получена. Так и осталось неизвестным, действительно ли Надежда покинула сей бренный мир или благополучно скрылась где-то, не желая участвовать в судебных разбирательствах. А суд ею больше и не интересовался, были зачитаны ее письменные показания, в целом не расходившиеся с показаниями обвиняемых.

Правда, это было поначалу. Потом, пообщавшись с сокамерниками в ИВС, они вдруг начали давать другие сведения: мол, когда уходили они после избиения Вадима, в комнату заглядывали какие-то чеченцы. К счастью, «чеченский след» не прошел — прокурор строго стоял на доказанной в суде первоначальной версии.

Тогда молодцы, возомнившие себя рыцарями, вступившимися за честь женщины, превратились вдруг из обвиняемых в обвинителей. И в адрес вдовы и дочери убиенного посыпались обвинения в том, что плохо они воспитывали мужа и отца, раз докатился он до жизни такой. Подружки, так казалось и не просыхавшие со дня первого заседания, радостно приветствовали каждое их слово и грязно грозили вдове. Почему-то судья не отдавал приказания приставам вывести хулиганов за дверь.

Процесс длился почти год. Вердикт судей  был таков:— 7 лет лишения свободы одному и 3 года — другому. В своей апелляции в Мособлсуд они сделали акцент на том, что во всей этой истории виноваты… врачи «скорой помощи». Мол, если бы они забрали Вадима, он был бы жив и здоров, а они не сидели бы за решеткой. Вот интересно, как судьи расценят такие аргументы?

Л.ПЕТРОВСКАЯ